19 червня 2019 • № 24 (1560)
Rss  

Записки провінційного архітектора (з книги Лева Вайнгорта)

Банкетная комната в «Театральном»

Когда проектировали и строили на первом этаже в доме по улице Октябрьской ресторан «Театральный», повторили ошибку, допущенную с рестораном на углу улиц Ленина и Гоголя: не предусмотрели отдельного банкетного зальчика для начальства.
Но «своя рука – владыка», и вскоре решение нашли: горисполком отселил жильцов однокомнатной квартиры, смежной со служебным помещением ресторана, и мне вместе с милейшим человеком, директором ресторана Зиновием Моисеевичем Дробинским поручили спроектировать, построить и оборудовать на месте квартиры банкетный зал на 10-12 человек.

Дело оказалось непростым, потому что уровень пола в квартире на 75 сантиметров оказался выше полов в помещениях ресторана. А места для лестницы не было. Не отселять же еще одну квартиру!.. И из-за той одной начальство городское побаивалось скандала. Нас обязали провести работы по переустройству квартиры в банкетный зал без шума и, по возможности, незаметно.

Долго мы с Дробинским ломали головы. Решили углубить пол в квартире. Но как сделать такую работу незаметно? Надо было снять и вывезти почти 30 кубометров земли.

Предприимчивый директор нашел выход. Нанял за оплату натурой (в виде выпивки) двух здоровенных мужиков. Они согласились работать ночью, но «чтоб с утра выпить и закусить было». Рыли землю вручную, выносили мешками и тотчас отвозили дежурившей ресторанной машиной.

Примерно через месяц «подпольная» деятельность наша была завершена. Еще три месяца ушло на обуст­ройство. В аккурат под Новый год банкетный зал был готов принимать посетителей.

Новоселье не заставило ждать. Начальство осталось довольно. Особенно хвалили нас за то, что «окна высоко и с улицы не видно».
Была в комнате той устроена техническая новинка: вращающийся холодильник. Поскольку банкетный зал находился за стеной кабинета директора, мы сделали в стенке проем, вставили в него витрину-холодильник на вращающемся поддоне, и нажатием кнопки из кабинета директора витрина поворачивалась то в кабинет, то в банкетный зал.

В холодильнике за стеклом стояли бутылки с шампанским и другими напитками, бутерброды и прочее необходимое, так что «загружать» холодильник можно было, не входя в «банкетную».Полная секретность гулянки обеспечивалась.

Слух о новостройке пошел гулять по начальственным кабинетам. Желающих посидеть там «на халяву» становилось все больше. Особенно прельщала анонимность обслуживания.

Ресторан начал ощущать придуманное нами «спецобслуживание» на своих показателях.

– Что делать? – жаловался Зиновий Моисеевич при встречах.
Как-то я шутя сказал ему:
– Снимай вертушку.

Прошло несколько месяцев. Встречаю Дробинского, спрашиваю:
– Как наше детище?
– Ты знаешь, твой совет помог, – отвечает. – Я всем объяснил, что вертушка сломалась, и стал приглашать для обслуживания официанток. Сразу посетителей поубавилось. Тем более, что доброй половине из них я теперь счет даю. На черта они мне нужны. А раньше получался для всех «шведский стол». Так что идея механизации обслуживания начальства оказалась экономически несостоятельной.

А за мой случайный совет Зиновий Моисеевич рюмку мне выставил. Правда, не в банкетном зале, а в обычном. Где все сидят.

Ресторан на Красной площади

Была у меня мечта – превратить Красную площадь в Площадь искусств.

Там, как нигде в городе, дышит История. Начатые в 1940 году, прерванные войной и законченные в 1945 году раскопки под руководством архео­лога Ляпушкина показали, что именно здесь, на холме, стояло древнее поселение. Здесь же находилась в ХVІ-ХVII веках Полтавская крепость, от которой пошел наш город. Здесь стояла хата Ивана Петровича Котляревского.

И виделся мне в будущем комплекс, похожий на тот, что создали потом киевские архитекторы на Андреевском спуске: усадьба Котляревского, архитектурный музей в колокольне, мастерские художников и гончаров, художественные салоны и выставки, театральные студии... А по всему краю, под обрывом, – хорошо благоустроенная пешеходная дорожка со спуском (вроде тех, что сделаны недавно на Панянке).

С расчетом на такое развитие площади я не давал ее застраивать, остановив сооружение жилых домов в начале Октябрьской улицы, с большим отрывом от площади, разворачивая эти дома так, чтобы образовалась площадь. Я понимал, что сам вряд ли смогу реализовать идею, но оставлял место для творчества будущим поколениям полтавских зодчих.

Но... Как известно, свято место пусто не бывает.

В начале 1967 года меня вызвали в горком партии и выдали задание: привязать на Красной площади над обрывом большой ресторан. Более того, уже было известно, каким он должен быть. Как в Тбилиси на горе.

Я должен был срочно выехать в Грузию с директором железнодорожного ресторана Южного вокзала Шалвой Спиридоновичем Сербиладзе – чтобы, воспользовавшись его связями, получить проект тбилисского ресторана для повторного применения в Полтаве.
Нелепо в этом решении было все: и выбор места рядом с Белой беседкой, и «повторное применение» чужого проекта, сделанного в чужой градостроительной традиции для иных условий.

Мое уныние скрашивал только Шалва Спиридонович, который сыпал анекдотами и искренне не понимал, почему я так волнуюсь.
Он был колоритной фигурой. Живой, энергичный, умеющий с любым найти контакт. И ресторан держал отменный. Дефицитные лимоны, настоящие грузинские вина и редкостные по тем временам деликатесы можно было достать только «у Сербиладзе». Никто не мог организовать банкет лучше, чем Сербиладзе. Надо отдать ему должное – он не стелился перед начальством, и хотя обеспечивал его по первому сигналу, любой клиент в ресторане у Шалвы чувствовал себя гостем, а не посетителем «общепита».

Сербиладзе лучше других чувствовал конъюнктуру. Он первым начал торговлю на городском пляже. Построил лучшее тогда летнее кафе недалеко от моста через Ворсклу.

В этом кафе был цокольный этаж с кабинетом на шесть человек, где прямо на полу находился садок для живой рыбы (вода в садок подавалась из реки по специальной трубе). Можно было указать на понравившуюся рыбину, ее тут же вылавливали сачком – и через 10-15 минут, пожалуйста: хотите – жареную, хотите – под польским соусом. Такой вот оказался у меня «противник».

Плоха была не сама идея ресторана. Я понимал, что на площади должны появиться ресторанчики, маленькие кафе, а может быть, и кафе-выставочные залы.

Но перегородить перспективу, сделать из ресторана главную доминанту площади, «надавить» рестораном на усадьбу Котляревского (а именно рядом с ней намеревались горкомовские градостроители разместить второе издание тбилисского шедевра) считал недопустимым. И потому начал затяжную борьбу.

Заручившись поддержкой в Госстрое Украины, потребовал его согласия на повторное применение уже осуществленного проекта.
Чиновники Госстроя умели тянуть резину. Пошли письма в Полтаву с требованиями расчета стоимости одного посадочного места грузинского проекта в сравнении с данными типовых проектов для Украины, геологических справок и т.д., и т.п.

Помог мне и главный «противник» – Шалва Сербиладзе. Мы с ним сумели договориться и соединенными усилиями «сдвинули» ресторан туда, где он сейчас стоит.

Конечно, и в нынешнем своем виде ресторан «Лилея» не стал украшением площади и города. Но могло быть значительно хуже. До сих пор считаю строительство этого ресторана одной из самых крупных градостроительных ошибок в Полтаве.

Таким бачив центральний фриз театру Лев Вайнгорт.
Театральные истории

Строительство в городе нового театра – всегда праздник для архитекторов. Тем более – для маленького города, где таких крупных зданий немного. Они определяют лицо целых городских районов. Так и у нас в Полтаве.

Театр стал доминантой одной из центральных площадей. Но сооружение его не всегда вызывало у меня праздничное настроение.

Помню, как расстроился, обнаружив откровенный брак строителей. Декоративные галереи на главном фасаде здания по недосмотру прораба оказались с разным количеством арок. Подойдите к театру и посчитайте их количество слева и справа. С одной стороны – на одну арку больше. Правда, не каждый это заметит, но брак есть брак.

Хуже обстояло дело со скульптурной группой на центральном фризе театра. Фризом называется треугольник, образующийся над колоннадой. На здании театра фриз находится на главном фасаде над вторым этажом. Чтобы подобрать скульптурную композицию, которая должна была украсить не только здание театра, но и всю улицу, мы объявили конкурс.

А таким його можна побачити тепер...
На конкурс представили два проекта. Один выполнили ленинградские скульпторы. Называлась композиция «Гопак». Сделано было здорово: в тре­угольник фриза действительно вписался зажигательный танец. «Форма подсказала скульпторам ход. Пружиной разворачивались фигуры танцоров – от сложившихся в присядке, крайних, – до взлетающих вверх, центральных.
Была в работе ленинградцев схвачена бесшабашная удаль украинского танца. Если бы их проект реализовался, в Полтаве могло появиться прекрасное произведение скульптуры.

Конкурсная комиссия не сомневалась в назначении победителя, потому что второй проект отличался холодной статичностью и ремесленным официозом. Его нет нужды пересказывать. Он реализован. Идите и смотрите. Как говорится, ни уму ни сердцу.
Мы к нему серьезно не отнеслись и выставили на обозрение общественности только чтобы продемонстрировать соревновательность.
Но... На нашу беду, в решающем обсуждении проектов принял участие специально для того присланный один из партийных руководителей области. За давностью лет не помню ни его фамилии, ни даже точной должности: то ли секретарь обкома по пропаганде, то ли заведующий отделом.

Его выступление решило дело. Он сходу, как говорится, «понес» проект ленинградцев. Стоя у планшета, идеолог начал с того, что долго и нудно ругал небо, нарисованное на проекте.

– Хіба це наше полтавське небо? Воно темне, і облака на ньому не наші, не кучеряві, а довгі якісь.

Зато по поводу второго проекта высказался таким образом:
– Дивлюсь я на оцих піонерів, і наче у душі сурми дзвенять. І жінки отражають дружбу народів.

Так попали пионеры с горнами на наше театральное здание. Наверное, прямой иллюстрацией к гоголевскому утверждению, что архитектура – это застывшая музыка. У нас получились застывшие горнисты.

Хорошо, хоть удалось отбить попытку городских властей Гоголя «пересадить» ближе к театру.

Была такая идея. Передвинуть памятник к началу сквера у Октябрьской улицы. Слава Богу, времени не хватило. Театр надо было открывать. А потом «передвинули» куда-то автора этой идеи.
Володимир Сулименко, 22.10.2012, 13:221255
ПнВтСрЧтПтСбНд
1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
<травень